Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Обложка.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Обложка.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Титул.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Певек — «СП‐31» — мыс Барроу — Певек».
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане.
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Певек — «СП‐31» — мыс Барроу — Певек».
Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Певек — «СП‐31» — мыс Барроу — Певек».

Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Певек — «СП‐31» — мыс Барроу — Певек».

500 руб.

В корзину

Г. Иоффе. «25 дней в Ледовитом океане. Певек — «СП‐31» — мыс Барроу — Певек». Непридуманный роман. 248 с. 
Переплет. 2011.

 

Художественно-документальный рассказ о полном драматических событий арктическом походе ледокола «Адмирал Макаров» и дизель-электрохода «Владимир Арсеньев» в октябре 1988 г., высадке на льдину последней советской научно-исследовательской дрейфующей станции «Северный полюс-31» и спасении китов у мыса Барроу на Аляске.

Что такое Катманду?


Множество реальных персонажей, работа механизмов, льдины и льды, небо и космос, — все это делает плотное повествование книги «25 дней в Ледовитом океане» интересным, увлекательным, цельным.

    Одушевленная жизнь льда — это детектив в лучшем значении слова.

    Оптимистическая книга, — об этом думаешь, когда читаешь, уже всё зная, очерк Александра Пацевича.

    Что касается Григория Иоффе, автора-журналиста, то он исполнил свою роль в книге по высшей профессиональной шкале. Чистота стиля, точность формулировок, характеры людей, не похожих друг на друга: это не иконы, у каждого свое лицо. Великий Сидоров, капитан Решетов, Володя Волков, чьи фотографии — украшение книги. Чего стоит его «Арктическая мадонна»! Да и все остальное! Фотографии — к месту. Это помогает вживую увидеть драму и суровую красоту описываемых событий.

    Григорий Иоффе не только фиксирует происходящее, — в этом он репортерски точен и даже дотошен. Он — лирик. «Пришло время оглядеться», — пишет он. И дальше — страницы 118-119-120 надо читать по радио, чтобы услышать интонацию и голос автора. Один на один с ледяным пространством «до самого Северного полюса» и возникающее при этом «тревожное чувство первобытного ужаса, будто ты последний человек на планете». Здорово! Блеск! И рядом — фотография «Колымские дали»… «Всё! Выше только небо…» Я сдаюсь перед мастерством. Порыв, полет. Мое сердце замирает от соучастия и сопереживания. Книга живет во мне.

    Спасение китов — это нечто такое, что слов нет, и я замолкаю, потому что я плачу. Какая героика! Какие будни! Какие фотографии!

    Закончу цитатой:

«Море Бофорта. Нескончаемый ледник до самой Аляски. Никакой теории. (До этого речь шла о книге Мих. Анчарова «Теория невероятности».) Ледокол трясет и шатает. Практика вполне вероятная. До невероятности! Что такое Ленинград, или Москва, или какое-нибудь Катманду, — первое экзотическое название, приходящее на ум? Да ничего. Ничего этого нет. Есть только черная ночь, лежащая на белом невидимом льду, и бледная, холодная, готовая зайтись в кашле луна…»

    Отлично, Григорий! Пять баллов…

    Спасибо, полярники!

Людмила Региня,

Журналист

27 января 2012 г.

Петербург

Нет комментариев

Добавить комментарий